сердцесаревич
двадцать лет бабе наруто обсуждает
так любят спрашивать: "кто ты? а кто ты? можешь себя описать, а? а? кто?" иногда уязвить, иногда поставить в тупик, иногда с любопытством браконьера. что, в принципе, всё — три стороны одной меда--
ну, три стороны чего-то. луны, например. луна круглая, конечно, ну да чёрт с ней, зато одна сторона всегда тёмная — это ли не славная метафора для человечества? разве нет?

мне тоже задавали этот вопрос. тогда ещё я отвечала, нежно и в то же время по-глуповатому и с нотой превосходства гордо: "человек". я была действительно нежной; я любила этот концепт, я верила, как никогда и ни во что не осмеливалась, полагая, что серые зоны — лучше, чем проседающий дуализм фортепианных клавиш, я верила в него, с исступлённым желторотым самозабвением, которое прокисло и сделалось терпким отчаянным спазмом в горле на выдохе: "poetry". the only worthy thing, the only thing, not even a thing, really, just-- oh how i wish for salvation, my dear vengeful mighty god, how i long to be delivered from skinguiltiness, fleshguiltiness, bone and cartilage and tendon guiltiness, but my spirit isn't guilty, it's holy and horrible and all i'll ever have, i'm broke as sin, god, although i have not sinned yet, do you forgive me for not sinning or do i have to sin and suffer and then earn your forgiveness? god, you're so callous for someone i don't even believe in.


вчера в маршрутке, часы-часы-часы после врачей и стеснительных улыбок, почти натуральных, кажется, наполовину натуральных, был ли мальчик? может, и был, чувствовались они на губах, как-- как улыбки, растянутая кожа, столько внимания к трещащим мускулам, боже, хочу лавандовую помаду—
вчера в маршрутке мне пришло в голову: я — сильвия плат, если бы сильвия плат писала ни к чёрту.
ну, не совсем так.
попробуем ещё раз:
вчера в маршрутке мне пришло в голову: i'm sylvia plath if sylvia plath couldn't write for shit.
так-то лучше.


маленькая суицидальная куколка. только смерть меня не завораживает, мне просто паршиво 24/7, а я не могу так, чтобы постоянно паршиво и беспомощность, от этого либо в пруд с камнями, либо жахнуть кислоты и уплыть в океан. мне нравится второй вариант.
отчего умрёшь? от яда или от соли? или от солнца, которое слепит в глаза и мешает плыть и тянет тянет тянет вниз будто оно на дне на самом деле и ему одиноко как дьяволу как звезде утром а оно и есть звезда так что толика правды. толика правды, друзья.


единственное, что осталось: хочу словами кожу с костями сплавлять. и всё. пусть упаду во вьюгу и заметёт с головой, пусть бедности оковы и проч. и проч., пусть над макушкой будут висеть иконы, пока не размозжат череп, — а какое счастье мне ещё надо, кроме как писать дело? даже говорить не надо — и так не умею, и голос странный и неловко-скачущий. просто, врезаясь в бумагу отвратным трагедийно уродливым почерком, плескать керосин и скрести спички. и ждать. и ждать. и
греть
руки.

@темы: на пятой неделе поста